Центр Исследования Хаосажурнал Москва-Пермь-космос
полная версия

in English

    см. также:

Архи всЁ


следующая страница >
Москва-Пермь-космос

Архитектура «Проекта Меганом» изменила своей элитарности к радости простого народа. Сначала — градостроительное исследование «Green river» (Зеленая река) учебной мастерской под руководством Юрия Григоряна и Александры Павловой — нечаянная в недрах МАрхИ свободная, «селевая» архитектура. В ней — концептуальные истоки конкурсного проекта реконструкции здания Речного вокзала в Перми под музей современного искусства PERMM. Как и собранная его директором известным столичным галеристом Маратом Гельманом программная коллекция «Русское бедное», архитектура «Проекта Меганом» здесь экстравертна и демократична.

Три года назад на конференции Союза московских архитекторов (СМА) «Архитектор и потребности общества» профессор МАрхИ Евгений Асс сетовал на то, что современные студенты стремятся проектировать исключительно элитные особняки, что только усугубляет социально опасные процессы пространственной сегрегации миллионеров и бедноты. Когда-то эта же проблема вызвала памятные беспорядки в пригородах Леона (Франция). В 2008 году куратор Первой московской архитектурной биеннале «КАК ЖИТЬ» Барт Голдхоорн в подобном же желании обслуживать исключительно сверх-состоятельный класс обвинял практикующих архитекторов. Да и сами они не раз соглашались: «У нас есть только один заказчик архитектуры — миллионер», — известны слова архитектора Сергея Скуратова.

В 2009 году в рамках конкурса «Новые имена» собранной молодежи предложил решить во время архмосковской клаузуры главную проблему столицы — транспортную (по крайней мере, подумать над размещением машин — сочинить гараж). Но вот чем ни при каких обстоятельствах, как сказал на обсуждении устроенного ЦСА конкурса «Москва-река в Москве», председатель Союза архитекторов России Андрей Боков, здравые столичные зодчие не будут заниматься, так это обустройством акватории Москва-реки. Выпускники же меганомовской мастерской выбрали для дипломной работы самую не прагматичную задачу — это проект-мечта. Известно, что сам Юрий Григорян мечтает жить в доме на берегу моря, реки в крайнем случае да и свое известное кредо: «Мираж — Реальность, Легкость — Тяжесть, Бутон — Плод, Свет, Форма, Социум...» — завершил аккордом-пролонгацией: «Мечта». Вряд ли, конечно, на архитектуру можно было бы экстраполировать известный театральный принцип: «без мечты в театре делать нечего», — но как показала АРХ Москва 2009 года, способность мечтать — самый дефицитный ресурс нашего архпроцесса.

В 2008 году в Мастерской Экспериментального Учебного Проектирования (МЭУП) обсуждались градостроительные дебюты. Возглавляющий Мастерскую Евгений Асс, как известно, адепт интеллектуальной дисциплины, адекватности и простоты решений. Юрий Григорян же призвал студентов не стесняться «безумных» идей, «подвоспламенить» точно выверенные кварталы так, чтобы дух захватывало. Гуру мэуповцев коллегу явно не поддержал, да и сами молодые архитекторы выслушали тогда без особого энтузиазма. Зато дипломники Учебной мастерской самого Юрия Эдуардовича вызов учителя приняли. Авторский коллектив: Сергей Неботов, Даниил Никишин, Елена Угловская, Татьяна Корниенко, Айк Навасардян, Алексей Санду, Александра Коптелова, Ксения Васильева, Константин Лагутин — под руководством мастера замутили эксперимент по дезурбанизации московского мегаполиса.

Строительный бум конца 1990-х-начала 2000-х не подразумевал социально ориентированной концептуализации. В масштабах всего города в минувшее 20-летие московские архитекторы принципиально не проектировали. При том, что вся постперестроечная архитектура Москвы практически вышла из сферы интерьерного дизайна и до приватизации начала 1990-х специализировалась на загородном домостроении, интравертность и точечность так и оставались ее рудиментами. Неоднократно эти черты отмечались критиками и в постройках «Проекта Меганом» (бюро преподавателей Юрия Григоряна и Александры Павловой). Их «Вилла Остоженка» — первый подземный частный дом в центре Москвы. Впрочем, в последних работах объединения — будь то транспарентный офисный комплекс «Эфир», построенный там же на Остоженке в 2008 году, или представленный на АРХ Москве 2009 года «Московский дом театра на Таганке» с 20-метровым окном-экраном — экстравертность явно становится программной. Но в студенческом проекте — интервенция общегородского размаха: парковый коридор через всю столицу. Экореконструкция прома — это не только реанимация трети «убитых» городских территорий (это 60 из 185 км московского берегового фронта, в ЮАО — практически сплошняком), она, по прогнозу авторов, должна запустить общегородской механизм дезурбанистической мутации.

«Этикет пространства — новая социальность» — резон, исходя из которого Екатерина II затеяла когда-то грандиозный эксперимент перепланировки десятков российских городов. С тех пор природу внутрь городской черты у нас допускали лишь в окультуренно-стилизованном варианте: преобладали квадратно-гнездовой и линейный способы высадки саженцев, почти как десантников на оккупированную территорию. По инерции эта градостроительная муштра продолжается до сих пор. Разглядывая картинки проекта «Green river» впервые видишь тем более ошеломительные, что в Москве, — дичь и простор. Авторы также исходили из желания предложить новый сценарий поведения горожан.

Справедливости ради надо сказать, что ожидаемых социальных последствий государственная методика урбанистической дрессуры эко-системы не принесла. Россияне, москвичи в частности, как были, так и остаются недисциплинированны и стихийны. Разве что — менее счастливы стали в этих вымороченных, но в силу извечного нашего разгильдяйства все равно недоурегулированных агломерациях. Плюс представление об идеальном месте жизни давно уже ассоциируется не с мегаполисом, а с каким-нибудь домиком в далеком пригороде, а то и вовсе в соседних регионах (спонтанно арх-поселения формируются в Тверской и Калужской областях). Дачный дубль города — чисто российское ноу-хау. Воплощаемая в архитектуре наших общеобразовательных школ формула Мишеля Фуко «надзирать и наказывать» (см. статью «Школа общения») словно распространяется на организацию всего городского универсума. Много ли на улицах Москвы улыбаются? Ведь в основном туристы. А на картинках проекта «Green river» москвичи-аборигены рады: купаются здесь, загорают, пасут своих коров и никуда не стремятся отсюда смыться.

Градостроительное исследование «Green river» закономерно наследует и развивает идеи НЭРа («Новый элемент расселения» — концептуальный проект 1960-х годов, у одного из авторов которого профессора МАрхИ Ильи Лежавы в годы студенчества учился Юрий Григорян), а также знаменитых «экстрем» архитектора Леонида Павлова — отца Александры Павловой. Фирменный знак «Проекта Меганом» — объединение противоположностей. Этот проект — синтез концепций-антиподов. Например, НЭР провозглашает мерой городского пространства — человека. А одна из «экстрем» Леонида Павлова гласит: «Архитектура не масштабна. Архитектура призвана служить обществу, а не отдельному человеку. Нет никакой необходимости искать единого масштаба сооружений и соотносить его с человеком, как физической единицей. Архитектура измеряется не человеком, а требованиями общественного развития. Она стремится к полной независимости от масштаба, так как масштаб сковывает ее возможность удовлетворять общественные нужды». И вот в проекте у меганомовских студентов — безумные разлеты автострад и мостов с растущими по краям навесу ёлками, фантастически-длинные, но тонкие дуги-гостиницы и гигантские приземистые куполы «Московских терм», и тут же — мельченная проницаемая штриховка жилых массивов или сгенерированная компьютером ячеистая структура «Арт-центра».

Для градостроительной поэтики НЭРа централен принцип «прерывности развития» городской ткани. А главный мечтатель советского модернизма утверждает: «Архитектура не конечна. Архитектура безусловно бесконечна. Она стремится в пределе, к единству всей жизненной среды, в которой существует человек, охватывая все проблемы — от отдельного дома до градостроительства и  расселения. Архитектура нигде не начинается и нигде не кончается. У  нее, как и у части бесконечности не должно быть начала и конца, середины и края, низа и верха, бесконечна она и во времени. Архитектура стремится к бесконечности максимум и к бесконечности минимум». Отсюда сквозьгородской масштаб проекта «Green river» и механизм расползания — дальнейшей мутации архитектурных форм в ландшафт, результатом которой, по прогнозам авторов, должно стать пространственное равенство ранее сегрегированной протяженности мегаполиса. Но вместе с тем запроектирована и система расселения «икра» — как не вспомнить нэровский постулат «Города должны не расти, а размножаться, как рыбы»?

Близко исследование «Green river» и нашей ЦИХовской футуристической концепции Антикондиционализма, придуманной лет 10 назад ныне сотрудником «Проекта Меганом» архитектором Семеном Расторгуевым. Образованное от от греч. anti... — «против» и англ. conditions — «условия» — это направление опровергает абсолютизацию комфорта, упорядоченности и логики как основ современной цивилизации. Разрабатывая теорию архитектурного хаоса, автор полагает главным адресатом и потребителем архитектурных форм саму природу. «Этический закон в архитектуре должен соблюдаться не только по отношению к человеку (отдельному и популяции), но и ко всему мирозданию, — говорит архитектор-футуролог. — Антикондиционализм утверждает паритет человечества и мировой экосистемы». Сдается, что и в студенческом проекте меганомовской учебной мастерской именно природа оказывается тем контрагентом, который позволяет примирить исходные методологические противоречия. Река здесь задает и масштаб, и образность, и материальность.

Есть у этого проекта, по-моему, и еще один концептуальный исток. Широко известен образ, придуманный архитектором Александром Бродским: Москва как нефтеносное поле. В ней пытаются пробурить как можно больше скважин и выкачать из территории все, что можно. Защитники же города выглядят жалкими ботаниками, лепечущими про ценную травку, когда сзади уже ставят буровые установки. «Green river» — так называется крупнейшее в мире месторождение нетрадиционной нефти в штатах Колорадо, Вайоминг и Юта (США). Нетрадиционной называется нефть, которая не фонтанирует непосредственно из скважины, а извлекается из нефтесодержащих веществ, что также ведет к оздоровлению и регенерации территорий.

Это то же «черное золото», только технология его добычи другая, более вдумчивая и бережливая. К разработке таких бассейнов обращаются, как правило, тогда, когда цена барреля достаточно высока — стоимость кв м земли в центре столицы зашкаливает. Аналитики рынка недвижимости скептически относятся к тому, что этот ценовой «пузырь» в ближайшее время лопнет. При этом случившийся экономический кризис остановил бездумные коловращения последних десятилетий, позволил всем участникам архитектурно-градостроительной жизни столицы оглянуться и переоценить ориентиры своей деятельности. Вот, может быть, как раз и время обратиться к «безумным» для Москвы идеям рекультивации прома, очистки акватории Москва-реки и возврату ее горожанам.

Римейк градостроительного исследования «Green river», переведенный уже на язык крайней прагматики, «Проект Меганом» представил для конкурса «Москва-река в Москве». Если все работы-конкуренты так или иначе осмысляли одну, в крайнем случае несколько набережных, меганомовцы подумали над судьбой поймы Москва-реки на всем ее протяжении. Их проект называется «Правила пользования Москва-рекой». При том, что руководитель мастерской Юрий Григорян зачастую, по его собственным словам, эстетическую задачу видит в том, чтобы в чем-то себя ограничить, написать себе некий регламент, «ПП М-р» явно претензия на «всё и сразу». Графически проект решен как карта столичной поймы Москва-реки с разметкой значками, где что можно (строить, располагать), обязательно надо сделать (реновировать, озеленить) или не в коем случае делать нельзя (городить пром, очередные офисы или элитные gated community). В этом проекте авторы принципиальны: не дома надо строить на реке, а общественные пространства. Таковые представлены в виде специального лего-конструктора. 30 его элементов-морфем систематизировали многие идеи других проектов-участников конкурса. Да и сам конкурс был ни чем иным, как созданием копилки лего-идей реанимации главной водной артерии мегаполиса. Правда, «Проект Меганом» со своими правилами получил тогда только поощрительную премию.

Но спустя полгода мастерская Юрия Григоряна отыграется, получив первую премию в конкурсе на реконструкцию здания Речного вокзала, в котором располагается музей PERMM. Там, на Урале, где простор в отличие от скученной Москвы — главное свойство пейзажа, «Проект Меганом» и реализует свои «безумные» идеи. Уже сегодня в Перми даже на остановках обсуждают самый длинный в Европе стеклянный бар, который вытянется под зданием Речного вокзала вдоль Камы и образует на своей крыше площадь для горожан наподобие общественного форума. Летом здесь можно будет устраивать перфомансы и различные фестивали типа затеянного уже поэтического турнира «НОВОСЛОВО», а то и серьезные брифинги и конференции; зимой же —кататься на коньках. Круглый год сквозь крышу в космос будут светить буквы лого музея PERMM. Так, тезка-архитектор с фамилией-аллитерацией сыграл на культурном мифе СССР, как Юрий Гагарин, стал «первым российским архитектором в космосе». Умение мечтать — ресурс, которого не хватает не только столичному арх-процессу, но всей стране. И хорошо, что в Перми это понимают. И готовы воплотить манифест этой мечтающей архитектуры в стекле и бетоне и запустить позывные в космос.

Здесь, в Перми, Юрия Григоряна и его художественную программу поддерживают и власть и арт-руководство. Впрочем, полагаю, что в московском архитекторе и известный своими, в частности, архитектурными взыскательными вкусами галерист Марат Гельман (московскую квартиру и дачу которого обустраивал лучший российский архитектор-художник Александр Бродский), и местный губернатор Олег Чиркунов, практикующий ЖЖ-демократизм (это просто воплощение нашей ЦИХовской утопии интерактивного общества), будучи в Москве высоко оценивший постройки Юрия Григорян, назвав его «архитектором мирового уровня», нашли единомышленника. Для тех, кто был знаком с пермской премьерой выставки «Русское бедное» еще до ее московского вернисажа в сентябре 2009 года, победа «Проекта Меганом» во втором туре (где им пришлось соревноваться с не очень, впрочем, известным немецким бюро «Sauerbruch Hutton»), была очевидна.







1 Москва-Пермь-космос

2 Пермский Арт-Коммунизм

3 Заводы и фабрики Бродскому!

4 Люфт-механика






перейти к просмотру:






















   
Люфт
механика культуры



Экологический аспект штудий учебной мастерской
«Проекта Меганом» раскрыт в публикации журнала
«ЭКА.ru» «Москва. Будущее. Одичание».

Лекции
a. s. p.
ШтоРаМаг

Краткое содержание

Преcсслужба

форум
| блог  
ra@cih.ru  
radesign архдиректор: Семён Расторгуев
редактор: Ольга Орлова
ЦИХ.ру © 2005 — 2009
 
grayscale
найти на сайте


© Ольга Орлова

ЦИХ journal 2009   ру | en
crop mark при использовании любых материалов сайта
ссылка на ЦИХ journal обязательна
crop mark 2
 
  ПЕРММ